В темноте подвала сознание медленно возвращалось к ней. Каждый вдох отдавался тупой болью в боку. В ноздри ударил тяжёлый, сладковатый запах — знакомый и отвратительный. Она приоткрыла веки. В слабом свете, пробивавшемся сквозь щель в двери, виднелись силуэты. Неподвижные. Бездыханные. Она лежала среди них.
Сверху, сквозь перекрытия, донёсся приглушённый гул голосов. Монотонное, нараспев бормотание. Затем — металлический лязг, будто волочили цепь. По коже пробежали мурашки. Инстинкт, древний и неумолимый, кричал об опасности громче любой боли.
Она замерла, слившись с холодным каменным полом. Веки прикрылись, дыхание стало едва заметным, поверхностным. Она впитала в себя неподвижность окружающих её тел, стала частью этого молчаливого ужаса. А над головой, в доме, продолжалось что-то невыразимое. Звуки складывались в зловещую картину: тяжёлые шаги, шёпот, сдавленный стон, который так же внезапно оборвался. Она просто лежала, притворившись ещё одним предметом в этом погребе, и ждала. Минута за минутой, слушая, как разворачивается кошмар. Её единственным оружием теперь была абсолютная, каменная тишина её собственного тела.