Немо Никто открывает глаза в теле, которое больше ему не принадлежит. Кости ноют, кожа похожа на пергамент, каждый вдох дается с усилием. Он — диковинка, реликт, последний, кто еще помнит вкус смерти. Вокруг — мир, застывший в вечной юности. Бессмертные смотрят на него с экранов, как на редкое, умирающее животное в документальном фильме. Его агония — их главное развлечение.
В его комнату, больше похожую на стерильную клетку, приходит человек с камерой. Не врач, а журналист. Его взгляд полон не сочувствия, а холодного профессионального интереса. И Немо, глядя в бездушный объектив, начинает говорить. Слова вырываются хрипло, обрывочно. Он рассказывает не о величии, а о тихом ужасе обычной жизни, растерянной среди вечности. О любви, которая успела состариться и умереть. О страхе, который теперь стал товаром. Он говорит о том, что значит быть последним, кто еще может закрыть глаза и не открыть их. Его история — не героическая сага, а тихий шепот, последняя исповедь смертного в мире, разучившемся умирать.